Спор реалистов и номиналистов

Спор между номиналистами и реалистами в средневековой философии

Средневековье занимает длительный отрезок истории Европы от распада Римской империи в V веке до эпохи Возрождения (XIV-XV в.в.).

Философия, которая складывалась в этот период, имела два основных источника своего формирования. Первый из них — древнегреческая философия, прежде всего в ее платоновской и аристотелевской традициях. Второй источник — Священное писание, повернувший эту философию в русло христианства.

Идеалистическая ориентация большинства философских систем средневековья диктовалась основными догматами христианства, среди которых наибольшее значение имели такие, как догмат о личностной форме бога-творца, и догмат о творении богом мира «из ничего». В условиях такого жестокого религиозного диктата, поддерживаемого государственной властью, философия была объявлена «служанкой религии», в рамках которой все философские вопросы решались с позиции теоцентризма, креационизма, провиденциализма.

Теоцентризм — (греч. theos — Бог), такое понимание мира, в котором источником и причиной всего сущего выступает Бог. Он центр мироздания, активное и творящее его начало. Принцип теоцентризма распространяется и на познание, где на высшую ступеньку в системе знания помещается теология; ниже ее — находящаяся на службе у теологии философия; еще ниже — различные частные и прикладные науки.

Креационизм — (лат. creatio — создание, сотворение), принцип, в соответствии с которым Бог из ничего сотворил живую и неживую природу, тленную, преходящую, пребывающую в постоянном изменении.

Провиденциализм — (лат. providentia — провидение), система взглядов, в соответствии с которой всеми мировыми событиями, в том числе историей и поведением отдельных людей, управляет божественное провидение (провидение — в религиозных представлениях: Бог, высшее существо или его действия).

В средневековой философии можно выделить, как минимум, два этапа ее становления — патристику и схоластику, четкую границу между которыми провести довольно трудно.

Патристика — совокупность теолого-философских взглядов «отцов церкви», которые взялись за обоснование христианства, опираясь на античную философию и, прежде всего на идеи Платона.

В патристике выделяется три этапа:

1) апологетика (II-III в.в.), сыгравшая важную роль в оформлении и защите христианского мировоззрения;

2) классическая патристика (IV-V в.в.), систематизировавшая христианское учение;

3) заключительный период (VI-VIII в.в.), стабилизировавший догматику.

Схоластика — представляет собой тип философствования, при котором средствами человеческого разума пытаются обосновать принятые на веру идеи и формулы.

Схоластика в средние века прошла тир этапа своего развития:

1) ранняя форма (XI-XII в.в.);

2) зрелая форма (XII-XIII в.в.);

3) поздняя схоластика (XIII-XIV в.в.).

В средневековой философии остро стоял спор между духом и материей, что повлекло за собой спор между реалистами и номиналистами. Спор шел о природе универсалий, то есть о природе общих понятий, являются ли общие понятия вторичными, то есть продуктом деятельности мышления, или же они представляют собой первичное, реальное, существуют самостоятельно.

Номинализм представлял собой зачатки материалистического направления. Учение номиналистов об объективном существовании предметов и явлений природы вело к подрыву церковной догмы о первичности духовного и вторичности материального, к ослаблению авторитета церкви и Священного писания.

Реалисты показывали, что общие понятия по отношению к отдельным вещам природы являются первичными и существуют реально, сами по себе. Они приписывали общим понятиям самостоятельное существование, не зависимое от отдельных вещей и человека. Предметы же природы, по их мнению, представляют лишь формы проявления общих понятий.

Для средневековой философии характерны 2 течения: реалисты и номиналисты. Под реализмом подразумевалось учение, согласно которому подлинной реальностью обладают только общие понятия, или универсалии. Согласно средневековым реалистам универсалии существуют до вещей, представляя собой мысли, идеи в божественном разуме. И только благодаря этому человеческий разум способен познавать сущность вещей, ибо эта сущность есть не что иное, как всеобщее понятие. Для многих реалистов познание возможно лишь при помощи разума, так как лишь разум способен постигать общее.

Противоположное направление было связано с подчеркиванием приоритета воли над разумом и носило название номинализма от латинского слова «nomen» — имя. Согласно этому учению общие понятия — только имена. Они не обладают никаким самостоятельным существованием и образуются нашим умом путем абстрагирования некоторых признаков, общих для ряда вещей. Например, понятие «человек» получается откладыванием всех признаков, характерных для каждого человека в отдельности, и концентрации того, что является общим для всех: человек — это живое существо, наделенное разумом больше, чем кто-либо из животных, у него одна голова, две ноги и прочее.

Изучив основные положения философии Средних веков, стоит повторить, что средневековая философия в целом теоцентрична: все основные понятия средневекового мышления соотнесены с Богом и определяются через него.

Некоторые номиналисты даже доказывали, что общие понятия не более чем звуки человеческого голоса. На этом особенно настаивал философ Росцелин. Он доказывал, что общие понятия не более чем звуки человеческого голоса. Реально только единичное, а общее — лишь иллюзия, не существующая даже в человеческом уме.

Споры и публичные дискуссии между реалистами и номиналистами сплошь и рядом выводили отношения за рамки теологии. Постепенно стали обсуждать философские проблемы, что вызвало недовольство церковной верхушки.

Философским выражение пробуждения этой жизни и расширения научного познания был воспринятый аристотелизм. В философии Аристотеля пытались отыскать не столько практические рекомендации, которые могли быть использованы в экономической и общественно-политической жизни. Эта философия явилась толчком для ученых того времени, вынужденных признать, что августинизм уже перестал соответствовать сложившейся интеллектуальной ситуации.

Ведь августинизм, опиравшийся на платоновские традиции, был направлен против естественнонаучных исследований. Августин утверждал, что познание материального мира не приносит никакой пользы, ибо не только не приумножает человеческого счастья, но поглощает время, необходимое для созерцания гораздо более важных и возвышенных предметов. Девиз философии Августина: «Хочу понять бога и душу. И ничего более? Совершенно ничего!»

Разумеется, понимаемая таким образом философия не могла быть вдохновителем новых духовных течений. Интеллектуальные запросы требовали новой философии. Именно таким был аристотелизм, хотя он и не был материалистическим направлением, но явно противоречил церковной доктрине. Аристотелевский умеренный реализм был попыткой примирения материализма с идеализмом.

Аверроэс, интерпретируя умеренный аристотелевский реализм, утверждал, что единичные предметы не творение бога, а косвенный продукт божественного интеллекта, а это было равнозначно отрицанию божественного провидения и его влияния на земной мир. Таким образом, аристотелизм стал угрожать не только официальной церковной философии, но и приводил к подрыву основных догматов католицизма. Поэтому нет ничего удивительного, что церковь активно реагировала на распространение аристотелевской доктрины, и накладывала запрет на изучение трудов Аристотеля.

Особенно досталось одаренному схоластику Пьеру Абеляру. Он еще юношей вступил в споры реалистов и номиналистов и поразил всех знаниями и логикой. В своих речах он неоднократно прошелся по церковникам.

Пьер Абеляр (1079-1142) в своем учении, которое называется «концептуализм», пытался объединить реализм с номинализмом. Опираясь на идеи мыслителей античности, он развил теорию, в которой утверждал, что общее не существует реально вне вещей. Оно существует в самих вещах и выделяется нашим умом, когда мы начинаем изучение этих вещей. Общее реально существует только в уме (ум — это есть концепт), концептуально, но не в виде самостоятельных идей.

Поскольку наш ум вполне реален, то общее в уме реально. Абеляр принял участие в споре о Троице, попытавшись свести воедино все три атрибута Бога, создав некое совершенное Существо. Фактически он сводил существование троицы к качеству одной личности. Абеляр написал сочинение «Да и нет», в котором собрал противоречивые высказывания Писания и отцов церкви. Он доказал, ссылаясь на авторитетные церковные источники, что на один и тот же вопрос можно дать несколько ответов «да» и «нет». Но за крамольные мысли был изгнан и умер в забытом Богом монастыре.

Средневековый спор о природе универсалий значительно повлиял на дальнейшее развитие логики и гносеологии, особенно на учения таких крупных философов нового времени, как Гоббс и Локк, Спиноза, Беркли и Юм. Средневековая философия внесла существенный вклад в дальнейшее развитие гносеологии, для формирования основ естественнонаучного и философского знания.

В XI веке развернулась борьба между номинализмом и реализмом. Конфликт был связан с догматом христианской религии о триединой сущности Бога. Бог един, но триедин в лицах: Бог-Отец. Бог-Сын и Бог-Святой Дух. Развернувшаяся полемика вышла за пределы этого вопроса и вылилась в рассмотрение диалектики единого и общего.

Реализм рассматривал общее как нечто идеальное, предшествующее вещи, т.е. фактически разрабатывал идеалистическую концепцию связи общего и единичного. Номинализм выражал материалистическое решение этой проблемы.

Доказательностью бытия Бога занимался Аксельм Кентерберийский (1033-1109). «Если есть мысль о Боге, то Бог есть в действительности». Мысль и бытие тождественны. Общие понятия «универсалии» существуют реально. Отсюда и термин «реализм». Общее существует так же реально как бытие, а Бог — это реально существующее «общее».

Этой теории возражал философ Росцелин, он полагал, что в мире существуют только единичные вещи, а общее «реально, как вещь, не существует». — «Универсалии» — это общие понятия, это «звуки голоса — номинал. Отсюда «номинализм». Свое учение Росцелин применил к догмату о Троице, по его теории получилось, что существует не один, а три Бога. В 1022 г. это учение было объявлено еретическим.

Систематизировал схоластику Фома Аквинский (1225-1274) — видный философ, автор одного из господствующих направлений философии католической Церкви — томизма. Его учение в 1878 г. было объявлено официальной идеологией католицизма, а со второй половины XIX в.

В трудах: «Сумма теологии», «Сумма философии», «Сумма против язычников» он, опираясь на труды Аристотеля, рассматривает бытие как возможное и как действительное.

Бытие — это существование единичных вещей, что и есть субстанция.

Фома Аквинский подразделяет истины откровения на два рода: истины, доступные разуму, и истины, выходящие за пределы его познавательных возможностей. Центральной проблемой естественной теологии являются так называемые томисткие «доказательства» бытия бога.

Аквинский утверждает, что доказать существование творца можно двумя способами: через причину и через следствие. Переводя эту схоластическую терминологию на современный язык, можно сказать, что в первом случае речь идет о доказательстве априорном, то есть от причины к следствию, во втором — об апостериорном, то есть от следствия к причине. Аквинат формулирует пять «доказательств-путей» бытия бога.

1. Доказательство от движения, называемое в настоящее время кинетическим доказательством, исходит из того, что вещи находятся в движении, а все движущееся приводится в движение чем-то другим, ибо движение это соединение материи с формой. Если бы какое-то бытие, приводящее нечто в движение, само было приведено в движение, то это было бы совершено чем-то другим, а это другое в свою очередь приводилось в движение третьим и так далее. Однако цепь двигателей не может быть бесконечной, ибо в таком случае не было бы первого «двигателя», а, следовательно, и второго, и последующих, и вообще не было бы движения. Поэтому, делает вывод Фома, мы должны дойти до первой причины движения, которая никем не движется и которая все движет. Такой причиной должна быть чистая форма, чистый акт, которым является бог, находящийся за пределами мира.

2. Доказательство от производящей причины, гласит, что в материальном мире существует определенный причинный порядок, берущий свое начало от первой причины, то есть бога. Фома считает, что невозможно, чтобы нечто было собственной производящей причиной, поскольку оно существовало бы раньше себя, а это нелепо. Если в цепи производящих причин не признать абсолютно первую причину, то тогда не появятся и средние и последние причины, и, наоборот, если в поисках причин мы уйдем в бесконечность, то не обнаружим первой производящей причины. «Следовательно, — пишет Аквинский в «Теологической сумме», — необходимо положить некоторую первичную производящую причину, каковую все именуют богом».

3. Доказательство от необходимости и случайности исходит из того, что в природе и обществе существуют единичные вещи, которые возникают и уничтожаются или могут существовать либо не существовать. Другими словами, эти вещи не являются чем-то необходимым, а, следовательно, имеют случайный характер. Невозможно представить, по мнению Фомы, чтобы подобного рода вещи существовали всегда, ибо то, что может существовать временами, реально не существует. Отсюда также следует, что если любые вещи могут не существовать, то некогда они не существовали в природе, а если так, то невозможно, чтобы они возникли сами собой. «Поэтому необходимо положить некую необходимую сущность, — пишет Фома, — необходимую самое по себе, не имеющую внешней причины своей необходимости всех иных; по общему мнению, это есть бог».

4. Доказательство от степени совершенства исходит из предпосылки, что в вещах проявляются различные степени совершенства в форме бытия и благородства, добра и красоты. По мнению Аквината, о различных степенях совершенства можно говорить лишь по сравнению с чем-то наиболее совершенным. Следовательно, должно существовать нечто самое истинное и самое благородное, самое лучшее и самое высокое или нечто обладающее наивысшей степенью бытия. «Отсюда следует, — пишет Фома, — что есть некоторая сущность, являющаяся для всех сущностей причиной блага и всяческого совершенства; и ее мы именуем богом».

5. Доказательство от божественного руководства миром исходит из того, что в мире как разумных, так и неразумных существ, а также в вещах и явлениях наблюдается целесообразность деятельности и поведения. Фома считает, что это происходит не случайно, и кто-то должен целенаправленно руководить миром. «Следовательно, есть разумное существо, полагающее цель для всего, что происходит в природе, и его мы именуем богом», — писал Аквинский.

Из всего вышеперечисленного следует, что Фома идентифицирует целесообразность и закономерность, точнее, принижает закономерность и сводит ее к целесообразности. Цель, к которой якобы стремится все находящееся под солнцем, не возникает, согласно Фоме, индуктивным путем, а предопределена заранее, априорным способом, которому он стремится подчинить любой процесс в природе и обществе.

Аквинский, наряду с категориями «возможность» и «действительность», вводит и такие, как «материя» и «форма».

Материя — это возможность, а форма — действительность.

Используя идеи Аристотеля о форме и материи, он подчиняет им учение о религии. Он утверждает, что материальное без формы не существует, а форма зависит от высшей формы — Бога. Бог же — существо духовное. Только для телесного мира необходимо соединение формы с материей. Но материя пассивна, активность ей дает форма.

Фома Аквинский утверждал, что «бытие Божие» должно быть доказано через доступные нашему познанию следствия.

Он предложил пять своих доказательств существования Бога, которыми пользуется современная католическая церковь:

— все, что движется, движимо кем-то и есть перводвигатель, коим является Бог;

— все, что существует, имеет причину — следовательно, есть первопричина всего — Бог;

— случайное зависит от необходимого — следовательно, первоначальной необходимостью является Бог;

— все, что существует, имеет различные степени качества, следовательно, должно быть высшее качество — Бог;

— все в мире имеет цель, или смысл — значит, существует разумное начало, которое направляет все к цели — Бог.

С точки зрения представителей крайнего номинализма (Уильям Оккам, Иоанн Росцелин и др.), реально существуют только единичные вещи материального мира. Общие понятия — есть не более чем имена (nomina), понимаемые к тому же не как единство плана выражения и плана содержания, но всего лишь как дуновения голоса (flatus vocis), или, пользуясь современной терминологией, звуковые последовательности, могущие служить для обозначения предметов материального мира, прилагающиеся к этим предметам как своеобразные этикетки. При таком подходе, когда единственной реальностью признается реальность эмпирическая, всякий разговор об идеальных сущностях теряет смысл.

Иоанн Росцелин (1050-1120 гг.), французский философ и богослов, главный представитель раннесхоластического номинализма. За что и не был, любим в определенных кругах. Вдохновитель крестовых походов Бернард Клерводсский, по совместительству доносчик и святой, говорил так: «Когда Абеляр говорит о Святой Троице, от него пахнет еретиком Арием, когда о благодати — еретиком Пелагеем».

Прямо противоположную позицию занимали представители концепции реализма (Иоанн Скот Эригена, Ансельм Кентерберийский, Альберт Великий, Фома Аквинский и др.). Развивая платоническое по своему происхождению учение о статусе идеального, они говорили, что общие понятия существуют объективно, вне и независимо от сознания и материального мира и представляют собой самостоятельно сущие идеальные сущности (universalia sunt realia).

15 Проблема соотношения знания и веры в средневековой философии.

Как всякие противоположности, знание и вера не могут существовать по отдельности. Что бы мы не делали, они вместе присутствуют в любом нашем поступке и даже в каждой мысли. Чтобы верить во что-то, необходимо так или иначе знать предмет, в который ты веришь. В свою очередь, знание всегда начинается с положений, принимаемых на веру без всякого доказательства, с постулатов и аксиом. В средневековой философской мысли вопрос о соотношении веры и знания был одним из важнейших. Приоритет веры над знанием отстаивал Августин и другие представители патристики, а знания над верой — схоластики (например, Фома Аквинский). В эпоху Просвещения и Нового времени истинным источником знаний провозглашался рaзум, а не вера. В немецкой классической философии, например, у Канта можно встретить отделение веры религиозной от любой другой, которая встречается и в науке. Современная философия (позитивизм, неопозитивизм) преимущественно базируется на научном идеале знаний, хотя в ряде течений (экзистенциализм, феноменология и др.) встречаются мыслители, отстаивающие приоритет веры, как способа понимания, над знанием. Проблема взаимодействия веры и знания, религии и науки до сих пор остается открытой и актуальной в связи с явлением «парадигмального кризиса» научного мышления.

Три позиции

1)абсолютный приоритет веры над разумом

2)знание дополняет,укрепляет веру «знаю,чтобы верить» пьер.абеляр.

Философы занимаются доказательством существования бога.

3)разделение знаний и веры.теория двойственности истин фомы Аквимского.:знание принадлежит миру, а вера Богу

Оба метода познания не исключают друг друга.

Как много существует видов веры? По Канту, существуют три вида веры. Прагматическая вера человека в свою правоту в том или ином единичном случае; цена такой вере — «один дукат». Вера в общие положения — доктринальная. Например, вера в то, что на всех планетах Солнечной системы нет жизни. Эта вера содержит в себе все же что-то нетвердое. Она может быть доступна опровержению. Наконец, есть моральная вера, где вопрос об истинности суждений не встает вовсе. Верить в Бога, по Канту, означает не размышлять о его бытии, а просто быть добрым. Учитывая, что Кант отождествлял мораль с религией («нравственный закон внутри нас»), мы должны понимать расширительно третий вид веры — как религиозную веру вообще. Только она из всех видов веры имеет ценность для теории познания. Вдумаемся в мысль Канта. Истинность религиозного знания основана не на внешнем критерии. Она имеет онтологическое основание в самом существовании человека. Хотя Кант формулирует это в психологических понятиях («не могу отказаться, не став в собственных глазах достойным презрения»), эта мысль глубже и нуждается в очистке от психологизма. Религиозная вера — это внутренне присущая человеку связь с сущей истиной, которая конституирует собственное Я; при разрушении этой связи с абсолютным бытием Я гибнет.

Взаимосвязь разума и веры всегда находилась в центре внимания религиозной философии. Трудно представить себе религиозно-философское учение, которое бы отрицало значимость откровения, непосредственного божественного озарения, путь веры. В новейшей религиозной философии путь веры соотносится не только со стратегией философского разума, учитывается и то обстоятельство, что наука и соответствующие ей стандарты рациональности занимают особое место в жизни человека.

Еще одной важной тенденцией понимания взаимосвязи разума и веры является попытка соединить непосредственный опыт мистического озарения с данными науки, связать их воедино.

Спор между реализмом и номинализмом

На раннем этапе в средневековой философии было представлено два интеллектуальных течения: реализми номинализм.Наиболее яркими представител­ями реализма были Ансельм Кентерберийский (1033-1109 гг.) и Иоганн Скотт Эриугена, а наибо­лее яркими представителями номинализма — Росцелин (XI—XII вв.), Вильям Оккам (1285-1349 гг.), Иоганн Буридан (XII—XIV вв.), Николай из Отрекура (XIV в.).

Реалисты исходили из допущения, что универсалии (общие понятия) обладают реальным бытием.Под универсалиями в этом случае понимаются идеи предметов, находящиеся в божественном разуме. Основой для познания мира, с точки зрения реализма, является разум. Человек, будучи одновременно и при­родным существом (творением бога), и существом, максимально при­ближенным к богу, обладает разумом и может познать предметы толь­ко потому, что существуют универсалии.

С точки зрения номинализма, первичны не идеи, а вещи.Идеи представляют собой результат абстракции — отвлечения от конкрет­ных представлений предметов, важных существенных признаков. На­пример, представление о человеке формируется в результате отделе­ния от многообразия индивидуальных признаков того, что присуще любому человеку, т.е. наличие жизни и разума. В отличие от реалистов, номиналисты не ставили на первый план разум, хотя и не отрицали его значения. Гораздо важнее для них была воля отдельного человека и, прежде всего, воля бога. Творение мира представляло собой с этой точки зрения не реализацию божественного замысла, а волевой акт. Как полагал Оккам, идеи не существуют в божественном уме как про­образы сущностей, бог творит вещи при помощи воли, а идеи возника­ют в его уме после того, как мир был сотворен.

Необходимо иметь в виду, что спор между реалистами и номи­налистами не был простым спором «о словах».Напомним в связи с этим выражение из Библии: «В начале было Слово, и Слово Было у Бога». Во многом споры вокруг существования идей были связаны с толкованием именно этого фрагмента, который отсылает нас к одной из наиболее важных идей эпохи Средневековья — идее творения.

Наиболее ярким представителем реализма был Ансельм Кентерберийский (1033-1109).Наибольшую известность он получил бла­годаря изобретению «онтологического доказательства» существо­вания бога. Вот как формулирует это доказательство Б. Рассел: «Под «Богом» мы понимаем наибольший, какой только возможен, объект мысли. Но если объект мысли не существует, то он меньше другого, точно такого же действительно существующего объекта мысли. По­этому наибольший из всех объектов мысли должен существовать, ибо иначе был бы возможен другой, еще больший объект мысли. Поэтому Бог существует».


Остальные аспекты концепции Ансельма в основном заимство­ваны у св. Августина.Обратимся еще раз к книге Б. Рассела: «Ан­сельм верит в платоновские идеи, в которых он усматривает еще одно доказательство существования Бога. Ансельм заявляет, что при по­мощи неоплатоновских аргументов он смог доказать не только су­ществование Бога, но и понятие троичности. (в философии Плотина уже было понятие троичности, хотя и неортодоксальное с точки зрения христианина). Ансельм считает разум подчиненным вере. «Я верую, дабы понимать», — заявляет он. Идя по стопам Августина, он утверждает, что без веры понимание невозможно. Бог, — заявляет Ан­сельм, — не справедлив, а справедливость. Сходные мысли высказывал и Иоанн Скотт. Общим источником их происхождения является Платон».

Другим значимым представителем реализма был Иоанн Дунс Скотт, который оставил после себя книгу «О разделении приро­ды».В этой книге Скотт отстаивает воззрение, в соответствие с которым универсалии существуют до конкретных вещей.

Согласно Скотту, вся природа разделяется на четыре вида:

1) творящая, но не сотворенная природа, т.е. бог;

2) творящая и вместе с тем сотворенная природа — это идеи в платоновском смысле;

3) сотворенная, но не творящая природа — вещи, которые существуют в пространстве и времени,

4) нетворящая и несотворенная природа, которую Скотт также при­равнивает к богу, понимая под ним не творца всех вещей и мира в целом, а конец (цель) мира и вещей.

Согласно Скотту, бытие бога может быть обнаружено из того, что вещи существуют, т.е. обладают бытием.То, что вещи упоря­дочены, является доказательством его мудрости; то, что они движутся, — доказательством его жизни (движения). Хотя Иоанн Скотт отвергал реальное существование отдельных вещей и тем самым стремился опровергнуть сторонников Аристотеля и столпом философов считал Платона, его первые три вида бытия косвенно выведены из аристотелевских категорий. Прототипом четвертого вида бытия в системе Иоанна Скотта послужило учение Дионисия о том, что все вещи возвращаются к богу.


Одним из ярчайших представителей номинализма был Росцелин.В письме к своему ученику Абеляру Росцелин приводит такой аргумент в пользу своей концепции: «Пожалуй, ты только по привыч­ке можешь называться Петром. Я же — вполне точно, потому, что если имя мужского рода выпадает из своего рода, то оно уже отклонится от общепринятой вещи. Ведь собственные имена обыкновенно теряют свое значение, когда то, что ими обозначается, принуждено отходить от собственного значения. Ведь если дом лишен крыши или стены, тогда он будет называться несовершенным домом. Следовательно, после удаления той части, которая создает человека, и Петр должен называться не Петром, но несовершенным Петром».

Ученик Росцелина Абеляр не отрицал существования вещей помимо слов:»Действительно тот или иной звук по своей природе не входит в обозначенную им вещь, но существует в силу налагания его людьми на вещи. Ведь наивысший Мастер ниспослал нам это налагание звуков. Однако он сохранил природу вещей для своего собственного их распределения». «Ведь, конечно, необходимо, чтобы имена уже существовали бы, раз они обозначают самые вещи и создают предложения…; однако предложения вовсе не обозначают те или иные вещи в том же простом смысле, в каком вещи обозначаются именами».

У позднего номиналиста Петра Аврелия на первое место вы­ступает понятие интенции.Он полагает, что объектом логики явля­ется не объективное и не субъективное, а лишь направленность сознания на предмет. Именно ее он и называет интенцией. В своих рассуждениях он приходит к выводу, что между мыслимым и мыслящим одновременно и имеется связь и не имеется связи; связь между мыслящим и мыслимым одновременно относительна и универсальна, к тому же она может быть какой угодно, скорее, имеется в виду нечто, где еще нет различия между тем, кто мыслит, и тем, что мыслится.

Схоластика

Схоластика, или «школьная философия, появилась, когда хри­стианские мыслители стали понимать, что догматы веры допуска­ют рациональное обоснование и даже нуждаются в нем.Среди ярких представителей этого направления следует назвать Эриугену (810-877), Иоанна Росцеллина (1050-1110) и Пьера Абеляра (1079–1142), идеи которых уже были рассмотрены.

Наиболее крупным представителем схоластики считается Фома Аквинский(1225-1274). Его основная заслуга состоит в том, что он «адаптировал» учение Аристотеля к средневековому способу мыш­ления, причем сделал это, так сказать, «с наименьшими потерями», т.е. минимально исказив сущность учения Аристотеля.

Фома Аквинский полагал, что существует три вида познания Бога: через разум, через откровение и через интуицию по вещам, которые были ранее познаны посредством откровения.Другими словами, он утверждал, что познание бога может опираться не только на веру, но и на рассудок.

Фома рассматривал мир как иерархическую систему, основ­ной и смыслом которой является бог.Духовной сфере противостоит материальная природа, а человек является существом, соединяющим в себе духовное и материальное начала и наиболее близко стоящим к богу. Любое явление мира обладает сущностью и существованием. Для человека и явлений живой и неживой природы сущность не равна существованию, сущность не вытекает из их единичной сути, поскольку они сотворены, а, следовательно, их существование обусловлено. Лишь бог, будучи несотворенным и ничем не обусловленным, характеризуется тем, что его сущность и существование тождественны друг другу.

Согласно Фоме, существуют субстанциональные и акциденциальные формы; субстанции существуют сами по себе, акциденции — толь­ко в связи с субстанциями. На низшей ступени бытия форма придает вещи лишь внешнюю определенность (вещества и минералы), на следующей ступени форма представлена как конечная причина, и вещам на этой ступени (растениям) присуща внутренняя целесообразность. На следующей ступени (животные) форма предстает как действующая причина. Наконец, высшей ступенью бытия является форма как дух, т.е. форма, которая не является организующим началом для материи, а выступает самостоятельно, сама по себе. Именно по этой причине человеческая душа бессмертна. Только человеческая душа обладает способностями мышления и воли, которые она может проявлять неза­висимо от тела; на более низких ступенях эти способности не пред­ставлены.

С точки зрения Фомы Аквинского, все знания также составляют иерархически организованную систему, в которой высшей точкой является богословие как учение, наиболее близко стоящее к боже­ственному разуму. Философия — это выражение разума человека, и она не может и не должна противостоять теологии; различие между ними заключается лишь в том, что человеческий разум и разум божественный занимают разное положение в мировой иерархии. Между теологией (богословием) и наукой (в том числе и философией) нет никакого противоречия. Цель науки — объяснять явления и законо­мерности, которым эти явления подчиняются. Однако есть сферы, в ко­торые нельзя проникнуть с помощью разума. Естественно, это всё, что связано с богом и божественным. Именно здесь начинается сфера, подвластная теологии. И на этом основании Фома Аквинский делает вывод, что философия должна служить теологии, формулируя догма­ты веры в категориях разума.

В работе «Summa Theologica» Фома сформулировал пять до­казательств существования Бога.

Первое доказательство — это доказательство неподвижного двигателя, сущность которого Б. Рассел излагает следующим обра­зом: «Вещи делятся на две группы — одни только движимы, другие движут и вместе с тем движимы. Всё, что движимо, приводится чем-то в движение, и, поскольку бесконечный регресс невозможен, в какой-то точке мы должны прийти к чему-то, что движет, не будучи само дви­жимо. Этот неподвижный двигатель и есть Бог. Можно было бы воз­разить, что это доказательство предполагает признание вечности движения, — принцип, отвергаемый католиками. Но такое возражение было бы ошибочно: доказательство имеет силу, когда исходят из ги­потезы вечности движения, но становится лишь еще более веским, ког­да исходят из противоположной гипотезы, предполагающей признание начала и потому — первопричины».

Вторым является доказательство первой причины. Оно основа­но на невозможности бесконечного регресса: у любого явления есть причина, которая, в свою очередь, также имеет причину и т.д. до беско­нечности. Поскольку бесконечный регресс невозможен, в какой-то момент объяснение должно остановиться. Эта конечная причина, по мнению Аквинского, и является богом.

Третье доказательство — это доказательство того, что дол­жен существовать конечный источник всякой необходимости. Этот аргумент мало чем отличается от второго доказательства.

Четвертое — это доказательство того, что мы обнаруживаем в мире различные степени совершенства, которые должны иметь свой источник в чем-то абсолютно совершенном. Другими словами, по­скольку есть вещи, совершенные в разной степени, необходимым явля­ется предположение о существовании чего-то, обладающего макси­мумом совершенства.

Наконец, пятым является доказательство того, что мы обнаружи­ваем, как даже безжизненные вещи служат цели, которая должна быть целью, установленной неким существом вне их, ибо лишь живые существа могут иметь внутреннюю цель.

После Фомы Аквинского наиболее значительными представителями схоластики были Дунс Скот и Уильям Оккам.

Дунс Скот(ок. 1270-1308) был умеренным реалистом и утверждал, что бытие совпадает с сущностью. Наибольший интерес он проявлял к очевидному, т.е. к тем родам вещей, которые могут быть познаны без доказательства:

1) к принципам, познаваемым сами по себе;

2) вещам, познаваемым при помощи опыта;

3) действиям, которые совершают люди.

Дуне Скот известен также благодаря особой трактовке «принци­па индивидуации» — спорного вопроса в средневековой философии (который, кстати, не разрешен до сих пор). Под «принципом индиви­дуации» понимают то, что делает одну вещь непохожей на другую. Вот как характеризует точку зрения Скота на данный вопрос Б. Рассел: «Среди свойств индивидуальной вещи одни существенны, другие второстепенны; второстепенными свойствами вещи являются те, которые она может утратить, не теряя своей идентичности, например для человека — ношение шляпы. Теперь возникает вопрос: если ее инди­видуальные вещи принадлежат к одному и тому же роду, то всегда ли они различаются по сущности или сущность в обеих вещах может быть совершенно одинаковой? Св. Фома придерживался последнего взгляда относительно материальных субстанций и первого — относительно субстанций нематериальных. Дуне Скот же утверждал, что две различные индивидуальные вещи всегда различаются по сущности. Взгляд св. Фомы основывался на теории, согласно которой чистая материя состоит из неразличимых частиц, отличающихся только различным положением в пространстве. Таким образом, человек, состоя­щий из ума и тела, может отличаться физически от другого человека лишь пространственным положением своего тела. (Теоретически это возможно с близнецами, похожими друг на друга как две капли воды.) Напротив, Дуне Скот утверждает, что если вещи отличны друг от друга, то они должны отличаться какими-то качественными особенностями».

Уильям Оккам(1290/1300-1349/1350 гг.) — философ-схоласт, получивший известность, прежде всего, благодаря своему высказыванию «Не следует умножать сущностей без необходимости». В дей­ствительности этой фразы, получившей название «бритвы Оккама», сам Оккам не произносил; он сказал всего лишь следующее: «Тщетно делать с большим то, что можно сделать с меньшим». Смысл этого принципа, впрочем, от этого не меняется — а Оккам имел в виду, что если можно обойтись при рассуждении без введения какой-то гипотетической сущности, то от нее следует отказаться.

Спор номиналистов и реалистов

Мы поймем сущность философии У. Оккама и, в частности, уясним, как в ее рамках мог возникнуть принцип, именуемый «бритвой Оккама», если разберемся в споре между так называемыми реалистами и номиналистами – в споре об «онтологическом статусе универсалий».

Первая точка зрения – точка зрения реалистов – восходит еще к Платону. Ее удобно разъяснить на примере простой геометрической теоремы. Сумма углов треугольника, как известно, равна двум прямым. Однако к какому собственно объекту относится эта теорема? Ни к какому конкретному треугольному телу она, конечно, не относится. Ведь таковое не является идеальным треугольником. Но вместе с тем трудно допустить, что геометрический факт не относится ни к чему. В упомянутой теореме речь идет, безусловно, о треугольнике как таковом. Но что же это за треугольник, которого не встретишь в природе? Лишенный всех материальных признаков, и, в частности, пространственной локализации. Все его свойства исчерпываются тем, что он является именно треугольником и ни чем иным. Вот мы и «вынуждены признать», что он как-то существует , хотя это существование не воспринимаемо чувствами и доступно лишь умозрению.

Так создается некая новая сущность «треугольник» как таковой. Это – универсалия .

Реалисты считали, что универсалии существуют до конкретных объектов, т.е. имеют самостоятельное бытие . Мы не станем описывать различные нюансы реализма и разъяснять, кто из схоластов был «крайним» реалистом, а кто – «умеренным». В те века (VI-XIV) если и была возможна какая-то философия в Европе, то только схоластическая, и, как мы уже говорили, из среды схоластов вышли мыслители, ставшие в оппозицию к традиционной схоластике. Они выработали новую – номиналистическую – точку зрения. Она означала попросту запрет считать, что какому бы то ни было знанию, сформулированному в общих терминах, отвечает в реальном мире что-либо отличное от отдельных конкретных предметов (имеющих некие общие свойства). Номинализм явился в условиях средневековья «…первым выражением материализма».

Бритва Оккама

Одним из ведущих номиналистов и был Уильям Оккам. Стремление устранить «избыточные» сущности реалистов оформляется в виде бритвы Оккама :

Сущностей не следует умножать сверх необходимости.

Имя ученого часто связывают с открытием, к которому он имел весьма косвенное отношение. Это случалось столь часто, что стало в науке скорее правилом, чем диковинкой. Так какое же отношение имеет Оккам к «бритве Оккама»? Увы, в его сочинениях этого тезиса как такового нет, но все же в них есть близкий тезис:

Не следует делать посредством большего то, чего можно достичь посредством меньшего.

Многочисленные другие высказывания Оккама идут в том же направлении.

После Оккама этот принцип был переосмыслен и расширен. Не его ли повторил Ньютон, сказав: «Гипотез я не выдумываю!»? А Бертран Рассел пишет: «Я лично убедился в необычайной плодотворности этого принципа в логическом анализе».

Вот этой-то «бритвой Оккама» и пользуется Ст. Лем в своей книге. Он называет ее «принципом лаконичности мышления». Ее называют и «принципом бережливости», и «принципом простоты». Хоть эта оговорка, по-видимому, излишня, мы все же советуем читателю не путать по созвучию описанный принцип с пресловутым «принципом экономии мышления».

Методология науки прочно срослась с бритвой Оккама; сколько лишних сущностей вроде «флогистона» и лишних гипотез вроде «боязни пустоты» были отсечены этим режущим инструментом.

Две эволюции

Кибернетика родилась на стыке биологии и автоматики. Однако, пожалуй, именно Лем первым решился кибернетически сравнить био– и техноэволюцию. Цель очевидна – использовать опыт биоэволюции в технологии. Но ведь вроде бы сходные «докибернетические» попытки делали и социал-дарвинисты. Они «переносили» на общество законы живой природы и, в частности, закон естественного отбора. Быть может, попытка Лема – это перепевы социального дарвинизма? Нет, разумеется, нет! Ведь Лем сравнивает «две эволюции» на уровне абстракции, диктуемом кибернетикой. Идет ли речь о природе, обществе или технике, кибернетику интересует лишь одна сторона дела: во всех процессах она ищет регулирование и информацию.

В социальных процессах, как и в биологических, кибернетика выделяет восприятие, хранение, передачу, переработку и выдачу информации. От всего остального специфически социального в этих процессах она отвлекается . Этот прием – использование простого для изучения сложного – столь обычен в науках, что читатель легко припомнит примеры, когда физика служит химии, химия – биологии и т.д. Причем права «служанки» и «госпожи» отнюдь не уравниваются.

Итак Лем, используя кибернетический метод, пытается вскрыть конкретное сходство двух эволюций. И там, и тут пульсируют циклы управления и переработки информации. И там, и тут действуют обратные связи и эволюционируют самоорганизующиеся системы.

Эволюция жизни помогает понять, куда ведет нас все большее совершенство регулировки и гомеостаза очень сложных систем. Столь же сложные системы эволюционируют и в пределах технологии. И конечно же, на сам прогресс технологии Лем смотрит «глазами» кибернетики, как на возрастание гомеостаза. Однако между двумя великими эволюциями есть не только сходство, но и различие. Как «конструктор» природа по сравнению с человеком несовершенна, ее возможности ограничены.

В чём заключался спор средневековых реалистов и номиналистов?

iana caerulea 1600 2 года назад feminist, poet, cat АВТОР ВОПРОСА ОДОБРИЛ ЭТОТ ОТВЕТ

Главным предметом дебатов в средневековой христианской философии стала природа универсалий. Что такое универсалии? Это обобщённые понятия, которые мы не можем увидеть и потрогать, однако которыми мы постоянно оперируем в мыслях и в речи. Вот, к примеру, все знают, что такое «кошка» и чем она отличается от «собаки», но видим мы всегда эту конкретную рыжую кошку на подоконнике и вон ту единственную и неповторимую собаку за окном, увидеть и пощупать «кошку вообще» и «собаку вообще» не представляется возможным. Восходит эта проблема, как вы понимаете, к Платону с его идеями и Аристотелю с его родами и формами. Античная проблематика (в особенности в изложении Аристотеля — через посредство Порфирия и Боэция) была перенесена в христианскую философию. И встал вопрос: каким же статусом вообще обладают эти универсалии, эти родо-видовые понятия, если мир сотворён Богом? На этот вопрос схоластика даёт два (с половиной) ответа.

Реалисты (Ансельм Кентерберийский, Фома Аквинский, Иоанн Скотт Эриугена) полагали, что в действительности прежде всего существует общее, то есть универсалии обладают статусом реального (отсюда название) бытия. Когда Бог создавал мир, он его прежде всего замыслил, и потому прежде всех рыжих, полосатых и чёрных кошек была «кошка вообще». Общие понятия — это части замысла Бога, и потому познание должно быть направлено именно на них. Единичные, эмпирически воспринимаемые вещи реализуют в себе общие понятия, а их конкретные различия (отличие рыжей кошки от полосатой) — это акциденции, несущественные признаки, не имеющие никакого отношения к истинному смыслу вещей, который весь содержится в общем, в универсалиях.

Номиналисты (Иоанн Росцелин, Уильям Оккам), напротив, считали, что Бог создал мир в его вещественности и конкретности. Рыжая, полосатая и чёрная кошки созданы Богом непосредственно, а вот «кошка вообще» — это всего лишь имя (лат. nomen — отсюда и название «номинализм»), которое мы, люди, используем для обозначения многих вещей. Универсалии — это имена имён, и говоря «кошка», мы имеем в виду не какой-то идеальный прообраз всех кошек, поскольку его не существует; скорее можно сказать, что имя — это такая переменная, под которую можно подставить множество вещей, сходных по тем или иным признакам. Под «кошкой» мы всякий раз можем понимать конкретно эту рыжую Мурку, ту полосатую Машку или вон ту чёрную Мушу, или их всех вместе — но не как единый образ, а как ряд индивидуальностей, схожих между собой и потому объединённых под одним именем.

Существовал также концептуализм (Пьер Абеляр, Дунс Скот), представляющий некоторую срединную позицию: вещи, по мнению концептуалистов, существуют в своей единичности (в этом сходство с номинализмом), однако схватывая общее в них (conceptus — «схваченный»), мы формируем в своём уме обобщённый образ, концепт. Иными словами, концептуалисты отвергают реализм, отказывая «кошке вообще» в действительном существовании, однако не согласны они и с номинализмом, поскольку признают за «кошкой вообще» не просто имя для ряда единичных вещей, но мысленный обобщённый образ, сложившийся у нас в сознании в процесс опытного постижения мира с его Машками, Мурками и Мушами. Концептуализм, таким образом — это такой перевёрнутый реализм: универсалии существуют, но не до единичных вещей, а после, и не в уме Бога, а в уме человека.

Спор реалистов и номиналистов

Средние века характеризовались спором между реалистами и номиналистами. Спор этот занимал умы ученых в течение пяти веков и сводился к определению природы общих понятий, или универсалий: являются ли они самостоятельными духовными сущностями, независимыми от вещей и предшествующими им? Такова была точка зрения реалистов. Они верили в реальное существование универсалий (общих понятий), независимое от человеческого разума. Правда, как отмечает И. А. Перельмутер, в отличие от крайнего реализма, предписывающего отвлеченным понятиям самостоятельное (отдельное от единичных вещей) существование, умеренный реализм признавал, что общие свойства существуют лишь в единичных вещах1. Универсалии извлекаются путем наблюдения за этими единичными вещами, и они действительно присущи данным вещам, а не являются чистым конструктом человеческого разума. Именно такое представление стало ведущим.

С позиции номиналистов общие понятия — это всего лишь слова, имена, которые являются порождением человеческого ума и языка, тогда как в действительности существуют только конкретные вещи. Реалисты следовали за Платоном, номиналисты — за Аристотелем. Виднейшими номиналистами были Абеляр и Фома Аквинский.

Большой вклад в теоретическое языкознание внесли модисты. Отдельные слова они рассматривали всего лишь как условность (слово — только звуковая оболочка), но считали, что внутренняя структура языка отражает структуру реального мира, с одной стороны, и сознания человека — с другой. Согласно модистам, в основе грамматики лежат principia ‘первоначала, принципы’: они и определяют грамматический строй, который вторичен .

Различия в категориальном строении языков в данный период еще не осознавались. Роджер Бэкон утверждал, что грамматика по своему существу одна и та же во всех языках. Логика едина, следовательно, у всех одно и то же мышление, а значит, во всех языках одна и та же грамматика. Достаточно знать грамматику одного языка, и ты знаешь грамматику любого другого языка. Разница между языками состоит лишь в звуковом облике слов. По-прежнему смешивалась логика и грамматика латинского языка, который единственный в глазах мыслителей Средневековья был в полной мере языком: получалось, что система языковых категорий латыни отражала строение мироздания. Так, один из представителей средневековой логической грамматики утверждал, что есть шесть и только шесть способов рассуждения об одной и той же вещи, исходя из того факта, что в латинском языке шесть падежей. Мы видим здесь невероятную зависимость мышления от языка, которую сами люди совершенно не замечали.

Для философов Средневековья, как и для мыслителей классической античности, грамматика не была целью исследования. Их научным методом была дедукция, выведение частного из общего, а языковой материал их совершенно не интересовал. Понять явление означало установить его причину. С теоретической точки зрения грамматика по-прежнему считалась единой для всех языков, а ее основой полагалась логика. Языки, конечно, могли в той или иной степени отклоняться от общего фундамента, но для философов это не представляло интереса: они прежде всего стремились изучить первоначала. Практические грамматики строились по подобию латинской, а пособия по языкам, которые стали появляться, не поднимали никаких теоретических вопросов. Обычно это были списки рекомендованных форм, редких и непонятных слов с их толкованием и т.п.

  • Подробнее см.: Перельмутер И. Л. Грамматическое учение модистов // История лингвистических учений. Т. 4 : Позднее Средневековье. Л., 1991. С. 7—60.
  • Тут налицо совпадение с учением II. Хомского, даже терминологическое (у Хомскогоосновные термины — принципы и параметры).
  • Современные учебники тоже перестали давать грамматику в последовательном изложении, поскольку задача практического овладения языком (для не-лингвиста) должна включать совершенно иные методики.

46. Спор между номиналистами и реалистами в философии Средневековья

Одна из особенностей средневековой философии проявилась в споре между реалистами и номиналистами. Спор шел о природе универсалий, то есть о природе общих понятий. Реалисты (Иоанн Скот Эриугена (ок. 810–ок. 877) и, главным образом, Фома Аквинский), основываясь на положении Аристотеля о том, что общее существует в неразрывной связи с единичным, являясь его формой, сформулировали концепцию о трех видах существования универсалий. Универсалии существуют трояким образом: «до вещей» в божественном разуме, «в самих вещах» как их сущность, или форма, и «после вещей», то есть в человеческом разуме как результат абстракции и обобщения. Такое решение вопроса носит название «умеренного реализма», в отличие от «крайнего реализма», согласно которому, общее существует только вне вещей. Крайний реализм платоновского толка при всей своей, казалось бы, изначальной приспособленности к идеалистической схоластике не мог быть принят ортодоксальной церковью именно вследствие того, что материя была частично оправдана христианством как одна из двух природ Иисуса Христа.

Номиналисты считали, что общие понятия – только имена; они не обладают никаким самостоятельным существованием вне и помимо единичных вещей и образуются нашим умом путем абстрагирования признаков, общих для целого ряда эмпирических вещей и явлений. Так, например, мы получаем понятие «человек», когда отвлекаемся от индивидуальных особенностей отдельных людей и оставляем только то, что является общим для них всех. Таким образом, согласно учению номиналистов, универсалии существуют не до, а после вещей. Крайние номиналисты, к которым принадлежал, например, французский философ и теолог Иоанн Росцелин (ок. 1050–ок. 1120), даже доказывали, что общие понятия суть не более чем звуки человеческого голоса; реально лишь единичное, а общее – только иллюзия, не существующая даже в человеческом уме.

Как и следовало ожидать, Церковь приняла умеренный реализм Фомы Аквинского, а номинализм Росцелина был осужден еще на Суассонском соборе в 1092 году.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *